Елене было сорок два года, когда она поймала себя на мысли, что больше не понимает, зачем живёт так, как живёт. Десять лет она руководила производственным отделом компании наружной рекламы: подрядчики, ночные монтажи, горящие сроки, клиенты, которые утром меняли макет, а вечером требовали готовую конструкцию. Она умела собирать хаос в систему, быстро решать и добиваться результата. Зарабатывала хорошо, но всё чаще возвращалась домой с ощущением, что снова выдержала слишком много стресса и никому не интересно, как ей это даётся.
Муж Сергей занимал высокий пост в крупном банке. Он никогда ей не мешал и на любое важное решение отвечал: «Если тебе это нужно — конечно». Двое детей учились в престижных вузах и бывали дома всё реже. Их жизнь была надёжной и почти бесконфликтной, но разговоры всё чаще сводились к бытовым функциям и будничным планам.
Елена затосковала. Ей посоветовали дорогого коуча, взаимодействие с которой оказалось неожиданно полезным. Через три месяца еженедельных сессий она впервые за много лет начала замечать собственные желания, говорить о чувствах, иначе видеть работу, отношения и себя. Жизнь словно приобрела объём. Но попытки разделить этот новый мир с мужем, коллегами и подругами провалились: Сергей слушал и кивал, коллеги шутили про психов, подруги меняли тему.
Через год Елена удивила всех — она ушла с работы и решила сама стать коучем. Сергей поддержал, впрочем, как обычно. Коллеги несколько недель пытались её удержать, но сдались и проводили её с нескрываемым осуждением.
Дальше были три года обучения, сертификаты, супервизии, интенсивы и много разговоров о призвании. Елена чувствовала себя живой. А потом обучение закончилось.
Обещанные и ожидаемые клиенты не торопились на встречу с Еленой. Она даже начала записывать рилсы, хаотичные и растерянные, но никто их не смотрел.
Она волонтёрила, проводила бесплатные сессии, видела, что людям действительно помогает, но денег это не приносило. Сергей говорил, что всё нормально и его зарплаты им хватает. Елене от этого становилось только хуже: ей казалось, что ему просто всё равно, получится у неё что-нибудь или нет.
Через год она всерьёз подумала вернуться в наружную рекламу, но прежняя компания давно перестроилась, её место занял другой человек, а сама она уже не могла представить себя в прежней жизни. Она чувствовала себя обманутой и злилась на всех, включая коуча, вдохновившую её сменить работу.
В контексте спиральной динамики здесь интересно то, что Елена попыталась построить зелёную жизнь, выбив из-под себя оранжевую опору.
В старой профессии её оранжевое было прекрасно развито: она понимала рынок, умела создавать деньги из своего времени, находить клиентов, выдерживать конкуренцию и создавать заметный продукт. Но, меняя жизнь, решила, что всё это принадлежит прошлому, а новая профессия должна строиться на смысле, искренности и пользе людям.
Решение оказалось не в возвращении назад, чего она боялась, а в привлечении того, что она умела делать очень хорошо. Елена выбрала аудиторию, которую знала изнутри: руководителей, выгоревших после многих лет высокой ответственности. Перестала обещать «трансформацию» и заговорила на их языке — о стрессе, перегрузке и потере смысла. Выстроила маршрут клиента, наметила измеримые критерии эффективности своих шагов, начала собирать рекомендации и искать не любого клиента, а своего.
Однажды она рассмеялась, что снова занимается наружной рекламой, только теперь строит её вокруг самой себя. Ей снова понадобились яркость, точность, устойчивость конструкции, хороший дизайн и право стоить дорого.
Зелёное не оказалось ошибкой. Ошибкой было требовать от него выполнять работу оранжевого.
