Толкиену очень не нравилась «Дюна» Фрэнка Герберта. В письме читателю в 1966 году он признался в этом, но объяснять причины отказался: счёл справедливее промолчать и не критиковать открыто произведение другого автора. Иногда можно встретить мнение, что персонажи Толкиена видятся более линейными и «чёрно-белыми», но при ближайшем рассмотрении это не совсем так.

У Толкиена могущество испытывает человека соблазном: кажется, что Кольцом можно воспользоваться ради доброго дела, нужно только, чтобы оно попало в хорошие руки. Боромир хочет защитить свой народ, Галадриэль могла бы стать прекрасной и страшной владычицей. Но сохранить верность добру приходится через отказ от силы, которой так хочется исправить мир. При этом сам Фродо в решающий момент не выдерживает испытания, а Голлум, который, казалось бы, весь состоит из пороков, оказывается способен на заботу и доброту. Толкиен прекрасно знает, насколько человек сложнее любого поверхностного мнения, пусть даже самого убедительного на первый взгляд.

В «Дюне» Пол Атрейдес получает власть, мстит за отца, становится для фрименов долгожданным избавителем. Читателю легко оказаться среди тех, кто его поддерживает: столько пережито, столько потеряно, наконец-то наши победили. Но затем, особенно в «Мессии Дюны», читателю приходится видеть тяжёлые последствия этой победы. Война под знаменем Пола уносит миллиарды жизней. Его личные сомнения и способность предвидеть будущее не освобождают людей от религиозного фанатизма, насилия и борьбы за власть. Герой оказывается внутри процессов, которые уже невозможно оценить по тому, насколько он нам нравился раньше и какими намерениями он руководствовался.

Здесь искусство даёт почувствовать одну из болезненных сторон взросления. Прежде мы могли надеяться, что достаточно отличить достойного человека от злодея и помочь достойному победить. Теперь приходится замечать, как преданность хорошему человеку делает нас участниками происходящего, за которое мы совсем не собирались отвечать.

В оптике спиральной динамики здесь можно увидеть напряжение между синей потребностью в нравственной определённости и более сложным вниманием к устройству власти и последствиям решений. Однако приписать Толкиену один цвет, а Герберту другой означало бы слишком упростить то, что их книги помогают нам осмыслять. Эволюционное развитие требует сохранить нравственные основания и одновременно научиться замечать, что одной лишь убеждённостью в извечной правоте сил добра изменить ситуацию не получается далеко не всегда.

Согласитель ли вы с тем, что сюжеты Толкиена видятся более нравственно ясными и очевидными, чем сижеты Герберта? Что вы предпочитаете — болеть за своих или переживать с ними трудный моральный выбор, а иногда разочаровываться в главных героях?