Ирине было тридцать девять, когда они с мужем переехали. Уложили жизнь в четыре чемодана и несколько коробок. На новом месте по деньгам получалось более менее благополучно. Вместе с мужем они удалённо вели свои дела, муж настраивал сервера, Ирина преподавала, они сняли хорошую квартиру. Их кошка через неделю освоилась и снова стала спать на подоконнике.
А Ирина освоиться никак не могла. «Я не кошка», — думала она, скучая по скрипучей двери их старого подъезда, по продавщице в магазине, по старому двору с тремя тополями, по возможности выйти за хлебом и встретить знакомого.
Здесь же всё было другим, трудным, равнодушным и, казалось, немного опасным, хотя бояться было нечего. Дома были раскрашены в нелепые цвета, казалось, что даже трава была другого сорта. Ирина была самостоятельной взрослой женщиной, но здесь порой становилась беспомощной, как ребёнок, который не знает, как утвердить себя в самом простом.
Ночью перед сном Ирина думала о том, как бы так быстренько представить себе, что она живёт здесь уже тридцать девять лет, чтобы этот новый город стал для неё старым.
Однажды утром она вышла за хлебом. По дороге её внимание привлёк рыжий кот. Он сидел на обочине и сердито следил за десятком голубей, которые паслись на тротуаре в трёх метрах от него. Кот был толст, ему совершенно не хотелось ни за кем гоняться сейчас. Но его древняя природа считала себя вправе выражать сдержанное негодование неуместностью птичьего присутствия на фоне текущей сытости и общего самодовольства. Поднадзорные голуби, казалось, всё понимали, поэтому особо не нервничали, перемещаясь по мостовой в поисках крошек и зёрен, и изредка поглядывая на кота.
Неожиданно для себя Ирина взмахнула руками. Голуби все разом взлетели верх и в сторону, увелекая за собой внимание рыжего наблюдателя. На мгновение стайка оказалась между котом и полуденным солнцем. Кот зажмурился, опустил голову вниз и принялся умываться, тщательно облизывая лапу и стирая с мордочки прикосновение яркого солнца.
Вернувшись домой, Ирина почувствовала, что не может не рассказать мужу эту маленькую, вроде бы, не особо значимую историю. Со временем это стало их новой традицией — они рассказывали друг другу о маленьких происшествиях, о случайной доброте, неожиданной красоте, смешных подробностях.
Однажды, Ирина сказала мужу:
— Кажется, это место начинает нас признавать.
Если вспомнить о существовании спиральной динамики, то переезд чаще всего больно бьёт по фиолетовым потребностям, по привычному укладу обыденности. Современное рациональное сознание склонно обесценивать эти «мелочи», не осознавая, насколько они влиятельны и важны. Когда потеряно ощущение безопасности и принадлежности, расшатывается множество незаметных опор. Устроить жизнь рационально представляется много проще, но нужно прикладывать особые усилия, чтобы снова почувствовать себя дома.
В этих обстоятельствах имеет смысл не убеждать себя, что в новом месте лучше, невозможно быстро заставить себя полюбить чужую культуру. Помогает другое — сознательное обращение к простейшим радостям: вкусу еды, красоте, доброте, живым существам. Так люди способны заново сплести теплоту необходимой и достаточной привязанности к окружающему миру.
Снаружи не изменилось ничего. Изменилась внутреннее право Ирины вступать в отношения со своим новым домом. Она по-прежнему не знала, когда этот город станет для неё домом и станет ли вообще. Но у неё уже появились собственные истории, связанные с этим местом — маленькие, смешные, никому особенно не интересные, кроме своих. Такие истории обычно и рассказывают дома. Мы ими греемся.
